Уходящий год, в отличие от очередной настройки иных налоговых правил, не принес для налоговых льгот каких-то значимых потрясений в части регулирования.

Они стабильны, чего нельзя сказать об инвестиционном климате в стране. Там период заморозков, или, как говорится сейчас, контролируемого охлаждения.

Сократились источники финансирования инвестиций: внешние финансовые рынки закрыты, ставки привлечения кредитов от российских банков слишком высоки. Непонятны и конъюнктурные ожидания во многих отраслях экономики, неясно, будет ли спрос, ради которого инвестировать.

Налоговые базы регионов тоже испытывают далеко не лучшие времена, даже бюджет Москвы дефицитен, что приводит к нежеланию делиться доходами с бизнесом через льготное стимулирование.

Да и у самих предприятий есть проблемы с налоговой базой для льготирования, что, в частности, нашло свое выражение в использовании ФИНВ в объеме, существенно меньшем, чем лимит в 150 млрд руб., который еще в начале этого года бизнес называл «небольшим» относительно общего повышения налогового бремени через рост ставки по налогу на прибыль.

А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо.

Под конец года расширили возможность использования ФИНВ через передачу вычета компаниям группы без ограничения по ОКВЭД, но ввели это изменение только с 2026 года, при этом не забыв распространить запрет на вычет по основным средствам, приобретенным с участием субсидий, с 2025 года.

Появился супер-ИНВ на любые расходы по усмотрению регионов, но некоторые субъекты РФ до сих пор не ввели классический ИНВ или имеют его в крайне узком или невыгодном для инвесторов виде. Интересно также посмотреть и на пользователей технологического ИНВ, появившегося несколько лет назад. Или это крайне редкий вид для Красной книги инвесторов?

С 2027 года планируется объединить весь Дальний Восток, Арктическую зону в еще одну мега-льготу — супер-ТОР с единым регулированием, легким доступом, выгодными ставками и с супер-KPI в отношении инвесторов на выбор регионов, да еще и с привязкой к размеру инвестиций и уровням рентабельности вложений. Надеемся, что желающие найдутся.

Глядя на все происходящее, хочется напомнить девиз команды Taxology: каждой инвестиции — налоговую льготу. И мы готовы вам в этом помочь.

Желаем вам удачных инвестиций в 2026 году, как минимум, личных и домашних!

Завершение 2025 года ознаменовалось программными изменениями в регулировании порядка оспаривания решений налоговых органов. В ответ на появившуюся в Кодексе экстерриториальность камерального налогового контроля положения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации были дополнены нормой об исключительной подсудности налоговых споров по месту нахождения налогоплательщика, если оно не совпадает с регионом деятельности инспекции. С одной стороны, это упростит оспаривание решений «удаленных» налоговых органов, с другой — спустя полтора десятилетия вернет споры крупнейших налогоплательщиков из регионов нахождения межрегиональных и межрайонных инспекций «домой», поскольку процессуальная норма носит универсальный характер и касается не только решений по камеральным проверкам.

Но и это не все. В соответствии с принятыми поправками в Кодекс уже с сентября 2026 года оспаривание решений, действий, бездействия налоговых органов будет осуществляться не обязательно в непосредственно вышестоящий налоговый орган, а в отдельный орган, уполномоченный ФНС России на рассмотрение жалоб налогоплательщиков. Как следует ожидать, новый порядок предполагает создание специализированных «внутриадминистративных квазисудов» — органов ФНС, которые будут прицельно рассматривать жалобы по экстерриториальному принципу. Сейчас подобный подход работает при рассмотрении жалоб на решения территориальных Управлений ФНС в специальных Межрегиональных инспекциях по федеральным округам. Также предполагается, что логистические последствия экстерриториальности в этом случае будут устранены более активным использованием видеоконференцсвязи, а само рассмотрение жалоб станет более открытым, с заслушиванием позиции налогоплательщика, а не полностью «заочным», как сейчас.

Вероятно, это должно повысить независимость налоговых органов при рассмотрении жалоб, избежать «связанности» вышестоящих органов «предварительными одобрениями» доначислений по результатам проверок со стороны нижестоящих инспекций. В планах ФНС, озвученных СМИ, введение коллегиального рассмотрения жалоб для большей объективности и появление начал состязательности, приближающих досудебное урегулирование налоговых споров к судебному порядку. Пока сложно судить о том, поменяется ли в результате принципиально процент удовлетворения жалоб и повысится ли доверие налогоплательщиков к институту досудебного обжалования, но попытки реформировать в чем-то «застоявшийся» механизм выглядят интригующе.

Несложно заметить, что главный налоговый тренд последних лет — повышение налоговой нагрузки на бизнес. Еще живы в памяти дискуссии на тему налога на сверхприбыль с его «добровольной» уплатой. Тогда это позиционировалось как разовая акция. Но, как выяснилось, это было только начало. Страховые взносы, НДФЛ, увеличение ставки налога на прибыль, а сейчас и НДС. В совокупности эти изменения формируют новую реальность, в которой бизнесу приходится работать с более высокими фискальными издержками. И все это на фоне экстремально высокой стоимости кредитования, дефицита персонала и общего спада экономической активности.

Неудивительно, что мы, как налоговые консультанты, фиксируем все больший запрос бизнеса на повышение налоговой эффективности. Если ранее управление налогами часто сводилось к корректному учету и контролю рисков, то сегодня этого уже недостаточно. Компании сталкиваются с необходимостью системно анализировать налоговые последствия управленческих и инвестиционных решений, поскольку пассивный подход может существенно снизить эффективность бизнеса в целом.

Сами по себе подходы к снижению налоговой нагрузки в последние годы становятся все сложнее и разнообразнее. Например, только по налогу на прибыль можно насчитать несколько десятков инструментов, которые могут снизить налоговую нагрузку. Это и льготные режимы для инвестиций, и всевозможные коэффициенты, которые либо ускоряют амортизацию основных средств (НДТ, энергоэффективность), либо в принципе увеличивают сумму расходов для целей налогового учета (НИОКР, расходы на IT). Существуют также учетные механизмы, имеющие эффект «налогового кредитования», которые позволяют переносить уплату налога на прибыль на будущее, что особенно ценно в условиях высокой ключевой ставки и недоступности заемного финансирования.

Разобраться со всеми этими инструментами и механизмами непросто. Но мы с нашими клиентами стараемся это сделать. Неиспользование или неполное использование законных налоговых льгот и преференций может стать фактором, который определяет конкурентоспособность бизнеса. Такова новая реальность.

Подходящий к концу 2025 год был первым годом «тестирования» масштабных поправок по ТЦО, введенных с 1 января 2024 г. В мае 2025 г. налогоплательщики впервые отчитывались о контролируемых сделках 2024 года по новой форме Уведомления о контролируемых сделках. В июне готовили ТЦО документацию с подтверждением цен по «новым правилам», а самые большие «счастливчики» — экспортеры и импортеры сырьевых товаров — сдавали ТЦО документацию за 2024 г. уже 1 декабря 2025 г., используя новый Электронный формат.

Некоторые клиенты, не отчитавшись за 2024 г., успели получить требования и даже решения с назначением новых штрафов за неподачу Уведомления о КС — 100 тыс. руб. Напомним, что штраф за непредставление ТЦО документации (или ее представление в некомплектном виде, например, без Приложений финансовых документов от иностранных взаимозависимых лиц) и вовсе по новым правилам составляет 500 тыс. руб.

Но есть и хорошие новости. В 2025 г. налогоплательщикам (ОАО «УГМК», дело № А40-72524/25-154-293 и ПАО «ВымпелКом», дело № А40-299167) удалось выиграть два спора по ТЦО. В основном споры касались процессуальных аспектов, но начало положено. Также суды согласились с позицией о том, что процессуальные изменения 2024 г. (например, о замене двухлетнего срока ТЦО проверки на трехлетний срок) не имеют ретроспективного действия, в том числе при назначении проверок за 2022 г. и 2023 г. применяется двухлетний ограничительный срок.

В части трансграничных сделок в 2025 г. также продолжались проверки экономической обоснованности расходов и уплаты налога у источника. В фокусе внимания были сделки лицензирования, оказания внутригрупповых услуг, сделки ТЭУ и международная перевозка. Есть как положительная для налогоплательщиков практика, так и отрицательная. Многое решают нюансы в формулировках договоров и подготовке доказательственной документальной базы.

В 2026 году ждем усиления контроля трансграничных сделок. Отчитываться по ТЦО за 2026 г. придется по еще более широкому кругу сделок: теперь даже по сделкам с независимыми контрагентами из любых иностранных юрисдикций (вне зависимости от офшорного перечня), где ставка налога на прибыль равна 15% и менее. В список таких юрисдикций, кстати, попадают как дружественные страны на территории бывшего СНГ, например, Узбекистан, Киргизия, а также страны Ближнего Востока — ОАЭ, Оман, Катар, Кувейт. Сделки с резидентами из этих стран теперь тоже в фокусе внимания, по ним надо готовить отчетность, внимательно относиться к установлению цен и формулировкам в договорах, чтобы не возникало негативных налоговых последствий.

При этом с 2026 г. существенно сократился перечень сделок, по которым применялось льготирование по налогу у источника после отмены «недружественных» СИДН. Льготы не продлены для роялти (кроме роялти за ноу-хау), для доходов от международной перевозки (за исключением перевозки морским транспортом). И не следует забывать, что для применения льготных ставок налога у источника как по ст. 310 НК РФ (положения о «нивелировании» приостановки СИДН), так и по сохраняющим действие СИДН необходимо иметь подтверждающие документы и, прежде всего, в обоснование фактического права на доход иностранного получателя в соответствующей юрисдикции.

Россия в части таможенного регулирования связана международными обязательствами в рамках ЕАЭС и ВТО. Это накладывает ряд существенных ограничений на повышение ввозных таможенных пошлин, а также базы их исчисления (таможенной стоимости). Такие затруднения решаются тремя основными методами: введением специальных сборов, установлением специальных ставок пошлин в качестве ответной меры для товаров из недружественных стран, а также новой трактовкой действующих норм.

В 2025 году получила новое развитие тема утилизационного сбора. Новые ставки и порядок исчисления кардинально изменили сложившиеся «правила игры» для автобизнеса.
Аналогичный сбор в 2026 году будет введен для электроники и электронных компонентов. Он получил название технологического сбора. Все основное регулирование по новому сбору делегировано Правительству. Точные фискальные последствия будут известны только после принятия соответствующего постановления.

Из-за действия повышенных ставок пошлин для товаров, происходящих из недружественных стран, несоответствие сертификата происхождения формальным критериям служило основанием для доначислений со стороны таможенных органов. С сентября 2025 года правила подтверждения происхождения были изменены, что снизило риски необоснованных доначислений, а также сформировало возможности для уменьшения таможенных платежей по уже осуществленным операциям. Подробнее можно почитать в нашем алерте.

Еще один аспект, который существенно влияет на импортеров, — это новая трактовка действующих норм таможенного регулирования со стороны государственных органов. В этом случае у бизнеса есть возможность не допустить формирования негативной практики путем активного оспаривания незаконных решений, как это было, например, в вопросе включения вознаграждения платежного агента в таможенную стоимость. В настоящий момент активная дискуссия развивается относительно применимого курса валюты при ввозе товаров.

В новом году участников ВЭД ждут новые вызовы. Для их преодоления необходимо применять проактивный подход — превентивно работать с рисками, отстаивать свою позицию на этапе таможенного контроля и в суде, участвовать в диалоге с государством, работать с возможными резервами по таможенным платежам.

Уже не первый год для нашего спецпроекта мы освещаем тему переквалификации имущества. За столько лет могло бы и надоесть — но коль скоро тема не надоедает налоговым органам, будем держаться и мы.

В этом году события развивались по инерции, заданной громким окончанием года прошлого. Долгожданные победы налогоплательщиков в ВС РФ дали ожидаемый толчок правоприменительной практике, силу которого мы ощущаем до сих пор: даже в самых консервативных уголках нашей необъятной страны суды признали, что оборудование — это все-таки движимое имущество для целей налогообложения. Даже если оно очень большое и едва ли сдвинется куда-то без грандиозных (и маловероятных) усилий. Равным образом и коллегам из ФНС пришлось проделать путь от гнева к принятию — и под занавес этого года представители ряда отраслей в дополнение к новогодним подаркам получили и отмену доначислений по своему технологическому оборудованию.

Так что, пользуясь случаем, от лица нашей компании поздравляю всех причастных — спустя столько лет мы, кажется, все же добились своего и однозначно записали оборудование в необлагаемое движимое имущество в соответствии с изначальной волей законодателя.

Впрочем, расслабляться пока рано — в судебной практике все еще случаются эксцессы даже по оборудованию, а в вопросе квалификации сооружений нам всем еще только предстоит поставить точку. Так что рубрике про переквалификацию имущества еще рано уходить на покой, и в следующем году мы с вами непременно увидимся снова.

В последнее время мы часто говорили о предпроверочном анализе как наиболее эффективном инструменте в руках
налогового органа для решения поставленных задач. Юридическим сообществом обращалось внимание законодателя на отсутствие нормативного урегулирования такой формы контроля, но последний не спешил вносить соответствующие изменения в НК РФ. Вместо этого доработке подверглись нормы, регулирующие налоговые проверки.

Познакомившись с изменениями налоговой реформы, у меня появилось стойкое ощущение, что рачительный хозяин не стал регулировать то, что и так работает хорошо, но постарался улучшить то, что поможет Службе работать еще лучше:

• Эффективное использование ресурсов. С 2026 года нововведения позволят распределить загрузку между инспекциями исходя из принципа экстерриториальности при проведении наиболее массового мероприятия налогового контроля — камеральной проверки. Предположу, что результат будет достигнут в том числе за счет специализации на различных налоговых аспектах межрегиональных центров администрирования.

Маленький нюанс: в этой ситуации у налогоплательщика не будет возможности выбрать подсудность в более благоприятном арбитражном округе, так как обжаловать результаты проверки придется по адресу или месту жительства налогоплательщика.

• Эффективное использование времени. В рамках дополнительных мероприятий налогового контроля инспекторы смогут провести полноценную «допроверку» предоставленной налогоплательщиком информации с доступом на территорию, осмотром помещений и правом провести выемку документов и предметов. В этом случае результат проверки будет более весомым в части доказательств.

Если учесть удлинение сроков ВНП за счет включения налоговых периодов года, в котором было вынесено решение о проведении ВНП, то результат проявится и в более весомых доначислениях.

Обратите внимание и на «сквозную» цифровизацию Службы, начиная от права налогоплательщика предоставить документы в рамках КНП как в свою инспекцию, так и в инспекцию, проводившую проверку, и заканчивая возможностью рассмотрения материалов проверки с использованием видеоконференцсвязи. Все это, но не ограничиваясь перечисленным, говорит о точечных, но весьма эффективных изменениях, направленных на выполнение задач, поставленных перед Службой.

Для налогоплательщика же анализ текущих изменений должен исходить из понимания, что нет предела его собственному совершенству. Анализ собственных бизнес-процессов на предмет устранения имеющихся вопросов в налогообложении приведет к закономерному результату для каждого налогоплательщика, а именно к снижению рисков доначислений и эффективному ведению бизнеса в новом 2026 году.

Завершается очередной год. Чем же он запомнился в части налогообложения информационных технологий?
За отменой моратория на выездные налоговые проверки IT-бизнеса масштабных проверок и (или) предпроверочного анализа не последовало. Определенности в применении IT-льгот больше не стало — сущностные разъяснения и (или) судебная практика по-прежнему крайне скудны.

Продолжается вектор на сужение мер поддержки IT-бизнеса.
Внесены изменения в правила получения и подтверждения IT-аккредитации. Внесено требование о наличии российского владения, управления, прямого и (или) косвенного контроля за более чем 50% долей (акций) в IT-компании, отсутствии нахождения IT-компании в форме ПАО под контролем иностранных контролирующих лиц. На соответствие указанным условиям IT-компанию могут внепланово проверить уже в самом начале 2026 г., не дожидаясь плановой кампании июня 2026 г. Самое время подумать о структурах, однако, как пока применять эти положения, понять сложно ввиду неоднозначных формулировок. IT-бизнес в очередном ожидании.

Крупные IT-компании, которые применяли налоговые ИТ-льготы:

• если получили более 800 млн руб. выручки — должны подать согласие на раскрытие дополнительной информации в адрес Минцифры до 30 января 2026 г.;
• если выручка составила от 1 млрд руб., а в штате от 100 сотрудников — должны оказывать содействие обучению IT-специалистов, направляя на эти цели не менее 3% налоговой экономии. Детали еще прорабатываются, правила должны быть приняты в начале года.

С 2026 года тарифы страховых взносов в очередной раз повысятся и составят 15,6% для выплат в пределах единой предельной величины базы и 7,6% сверх нее.

Аккредитованные IT-компании не смогут применять налоговые IT-льготы при наличии статуса резидента Сколково и иных ИНТЦ (Воробьевы горы, Сириус, Квантовая долина и др.). Насколько долго сохранится возможность совмещения IT-льгот с иными режимами (к примеру, ОЭЗ) — вопрос времени.

Льгота по НДС для реализации исключительных прав и предоставления прав пользования ПО, включенного в Реестр российского ПО, была сохранена, при этом внесен запрет на применение повышенного коэффициента К2 к расходам на приобретение прав использования ПО в Реестре российского ПО при наличии возможности передачи права другим лицам.

Правоприменительная практика не дает ответа на многие насущные вопросы. К примеру, многие резиденты Сколково прекращают в 2025 г. применение преференций Сколково и во весь рост встает вопрос о праве в этом же году «переключиться» на IT-льготу. Минфин и ФНС России отвечают отрицательно, однако, эта позиция не бесспорна — как и много других накопленных вопросов применения IT-льгот.

Самое время подумать о влиянии нововведений на ваш бизнес и оценить необходимость изменения структур владения, формулировок договоров и решения иных вопросов. По-прежнему актуальны вопросы аудита правомерности применения налоговых IT-льгот и снижения рисков. Taxology всегда готова помочь вам в решении новых вызовов.

Изменение налогового закона, влекущее изменение цены существующего договора в связи с обязанностью стороны договора уплатить НДС, повлекло множество споров на стыке гражданского и налогового законодательства.

Один из таких споров — между АО «Ситроникс Ай Ти» и ПАО «Банк ВТБ» — привлекло внимание многих цивилистов и специалистов в сфере налогообложения и стало предметом рассмотрения в Конституционном Суде РФ ввиду отсутствия единства правоприменителей по вопросам:

1. Является ли изменение закона, отнесшего операцию к числу облагаемых НДС, основанием для изменения условия договора о цене?
2. Кто должен нести бремя уплаты НДС, если стороны не договорились об изменении цены договора?

Конституционный Суд РФ постановлением № 41-П от 25.11.2025 признал, что изменившиеся нормативные условия влекут необходимость адаптации длящихся хозяйственных отношений и гражданско-правового регулирования, которое давало бы поставщику возможность рассчитывать на увеличение цены договора после принятия закона, влекущего обязанность уплаты НДС в большем размере. Однако имеется пробел, допускающий взыскание поставщиком дополнительного вознаграждения, компенсирующего последствия изменений налогового закона, с покупателя, который не имеет возможности принять соответствующие суммы налога к вычету. 

В этой связи Конституционный Суд РФ предписал законодателю внести в регулирование изменения, а в качестве временной меры наделил поставщика правом в судебном порядке потребовать увеличения цены в пределах половины суммы уплаченного налога, приходящейся на соответствующую операцию: 

• если дальнейшее исполнение договора лишает его того, на что он был вправе рассчитывать при заключении договора;
• если покупатель, не имеющий права воспользоваться налоговым вычетом, отказался изменить договор или расторгнуть его, исключив из действия указанного правила только два вида сделок: 

1) длящийся договор с физическим лицом, который в рамках заключения и исполнения договора не осуществляет предпринимательскую деятельность, 
2) сделки в сфере закупки товаров, работ, услуг для государственных и муниципальных нужд. 

Введенное Конституционным Судом РФ временное правило и предписание об устранении пробела, очевидно, потребует пересмотра судебных актов, вынесенных в схожих ситуациях. 

Вместе с тем из условий, сформулированных Конституционным Судом РФ, также следует, что временное правило не распространяется на сделки между поставщиком и покупателем, если последний имеет возможность принять к вычету предъявленный НДС.

Поэтому решение вопроса, вправе ли поставщик увеличить твердую цену договора, если покупатель имеет право на налоговый вычет, но отказывается от заключения соглашения об изменении твердой цены, представляется уже не таким очевидным, а вопрос аудита действующих длящихся договоров на предмет того, как стороны сформулировали условие о цене и налоговые оговорки — вновь актуальным.